Экзистенциально-порнографический роман с продолжениями в 15-ти припадках

-=-=-=-= Припадок 1-й =-=-=-=-

Леонид по прозвищу Однолапый Койот улыбался, глядя на свою последнюю лапу.

Надо сказать, что кличку "Одноглазый Койот" он получил вчера — как раз после того, как обе ноги ему переехал трамвай, а левую руку ему сломал медбрат, заталкивая его в машину скорой помощи.

Медсестра Марина по прозвищу Голубая Медуза улыбалась, глядя на последнюю лапу Однолапого Койота.

Необходимо отметить, что никто не знал, за что Марина получила прозвище "Голубая Медуза", кроме Аркадия Аркадьевича — заведующего отделением — но он не скажет, хотя намеки давал двусмысленные.

Сойдясь взглядами на последней лапе Леонида, две одинокие души слились в едином экстазе и всё заверте...

-=-=-=-= Припадок 2-й =-=-=-=-

... "Лось!" — крикнула Лиза, но было поздно.

"Высокий травматизм охоты на лося объясняется крайней агрессивностью этого животного" — успел подумать Василий, будучи пригвождаем к сосне тупым и поросшим мхом рогом.

"Как жаль, что утром он мне не вдул" — подумала Лиза, глядя в потухающие глаза Василия.

Всю прошлую ночь Лизе снился Василий — и на столе и под столом и даже, каким-то образом, в одноместном спальном мешке. Всюду во сне успевал Василий и был умел и страстен.

А вот поди ж ты, чем закончилось. Лучше бы по грибы пошли — ведь грибы...

-=-=-=-= Припадок 3-й =-=-=-=-

"Ведь грибы" — наставительно говорил Степаныч — "грибы перед завариванием требуют хорошей просушки! На вот, попробуй" — протянул он чашку с ароматно пахнущим бульоном Наташе.

Наташа отхлебнула ядовитого варева и замертво упала на офисный линолеум, безобразно раскинув в стороны ноги в белых колкотках.

"Нужно новых насушить" — думал Степаныч, неспеша расстегивая ширинку — "уже заканчиваются, а коллектив у нас большой".

Но тут открылась дверь и Аркадий Аркадиевич внушительно произнес:

— Скотинский, к директору!

-=-=-=-= Припадок 4-й =-=-=-=-

Но тут открылась дверь и Аркадий Аркадиевич внушительно произнес:

— Скотинский, к директору! С родителями.

Ваня Скотинский виновато глядя в пол поднялся и пошел на выход. "Позвонить маме или папе?" - риторически соображал он на ходу. Но в голову лезли только воспоминания о женской раздевалке, о валькиных трусиках в цветочек, о бюстгалтере Светки и о крепком поджопнике Василины. "Жаль, что мало успел разглядеть. А Вовка скотина, не дам ему больше алгебру списывать - ну ладно, затолкнул в раздевалку, так мог бы хоть дверь не держать снаружи".

Звонить родителям было страшно и Ваня решил зайти к директору сам - авось, получится разжалобить. Он постучал в гулкую дверь, дернул ручку и застыл - трусики Вальки мигом вылетели у него из головы.

-=-=-=-= Припадок 5-й =-=-=-=-

Трусики Вальки мигом вылетели у него из головы, расколов ее надвое. Левая половинка упала рядом с трупом, правая шлепнулась в лужу за сараем, ухом кверху.

"Материал хороший, но дорогой" — решил Браун. "В следующий раз попробуем алмазную крошку по краям" — решил он, пряча опытный образец трусомета в чехол.

Снова застрекотали цикады.

-=-=-=-= Припадок 6-й =-=-=-=-

Снова застрекотали цикады. Бутыка покатилась вниз, к морю. Анна Николаевна вытерла губы пухлым предплечьем и прижалась к Шурику.

— Послушай, Ань, — сказал Александр Сергеевич и прокашлялся. — Ну че ты мне голову морочишь третий день? В "Арагву" ходили? Ходили. На дискотеку водил тебя? Водил. Вот, вина выпили. Я же не железный!

— Глупенький, — засмеялась Анна Николаевна и ее губы обхватили его напрягшийся, как...

Потом они долго шли в темноте к пансионату. Бюстгалтер пришлось сунуть в сумочку — сломал, дурак, застежку.

-=-=-=-= Интермеццо =-=-=-=-

-69-

-=-=-=-= Припадок 7-й =-=-=-=-

Перед пансионатом облегченно расстались. Александр Сергеевич пошел пить пиво к Василию Андреевичу; Анна Николаевна осталась на лавочке перед входом, чтобы досочинить концовку к ироничному стихотворению. Под фонарем над мусорным баком роились фруктовые мушки.

Дурак — застежку поломал,
Вокруг роятся мушки.
Такой неловкий ты амбал,
А ведь почти что...

-=-=-=-= Припадок 8-й =-=-=-=-

— Пушкин! Пушкин, что ли, будет платить твои блядские штрафы?! — Костян бегал по комнате, красный. Глаза выпучил, бедненький. — Нет, опять Костя платить будет! Ну научись ты уже ездить, ну ёкерный же ж театр!!!

Верочка знала — еще минуты три постоять с опущенными глазами, вздыхая, и можно будет сесть, откинутся на спинку дивана, раздвинуть ноги и Костя сам...

-=-=-=-= Припадок 9-й =-=-=-=-

Костя сам понимал, что это никуда не годится: "Какой, к черту, Однолапый Койот? Ну какой, к лешему, Александр Сергеевич с Василием Андреичем? Что за постмодернистская чепуха?".

Однако, текст нужно было к трем часам отослать Валерьичу, Валерьич обещал еще до вечера внести правки и переслать Скотинскому.

А завтра можно взять аванс и махнуть с Лизой в "Арагву" на целую ночь.

-=-=-=-= Припадок 10-й =-=-=-=-

"Целую ночь соловей нам насвистывал,
Город молчал и молчали дома...
Белой акации гроздья душистые
Ночь напролет нас сводили с ума" —

заливался телевизор в приемной.

Целую ночь в соседней палате мычал и глухо бил пяткой в стену Федорыч, мешал спать, поэтому на утреннем осмотре Аркадий клевал носом.

Валерий Германович Браун, хрупкого сложения седой мужчина, главврач отделения, с участием смотрел на него с полминуты.

— Голубчик, вы же знаете, насильно мы вас не держим, — наконец сказал он. — Но ведь и вы нас поймите, подумайте сами: мы вас выпишем, а к вечеру вас опять милиция привезет. Нужно подлечиться, успокоиться.

— Абырвалг! - вдруг негромко и отчетливо произнес Аркадий Аркадиевич. И добавил — Москвашвея.

"... В час, когда ветер бушует неистово,
С новою силою чувствую я:
Белой акации гроздья душистые
Невозвратимы, как юность моя!
Белой акации гроздья душистые
Неповторимы, как юность моя...".

-=-=-=-= Припадок 11-й =-=-=-=-

"Как юность моя беспокойное солнце встаёт.
Впереди у меня непочатое море работы..."

Таксист был, очевидно, пьян, доказать это было никак нельзя, времени ловить другую машину не было, поэтому это тайное знание было совершенно бесполезно, но придавало трагический холодок и неожиданную радость всем удачно выполненным поворотам.

"Ретро-ФМ!" —

вдруг мрачно объявил мужской голос —

"оставайтесь с нами",

и "Песняры" продолжали петь про костры у неведомых сопок и чью-то чужую, давно кое-как прожитую комсомольскую юность.

Позвольте представить вам Лёню Голубкова — вот он сидит, смотрит в окно, вспоминает, как ночью Лиза... Щеки у него небриты, рубашка помята, сигареты он забыл у Лизы, в душé — бардак и васильки. Едет он на работу — она уже в трех кварталах отсюда, спешит, волнуется, думает о том, как бы не опоздать и что сказать жене. Ах, как глупо об этом думать сейчас (вот обогнали трамвай), как несвоевременно! Не волнуйся, Леня: на работу ты не попадешь и даже жене ничего говорить не придется.

— Приехали! — Хам остановил посреди улицы, даже к тротуару не подьехал.

Леня хлопнул дверью, стал переходить дорогу, услышал женский визг, обернулся, и тут такой громкий звон, такая ужасная боль, что никак нельзя было не проснуться. Или умереть — что, вполне возможно, одно и то же.

-=-=-=-= Припадок 12-й =-=-=-=-

Одно и то же каждый день —
Напасти за напастями.
Я утешаюсь кое-как
Наташами да Настями.

И Зинаидой Макарчук
С утра я уж насытился,
Но нет, любовию совсем,
Совсем я не пресытился.

А также Лизаньку люблю
И бюст ее боготворю.